Летела белая птица

1 отзыв для Летела белая птица

1. 

   Оценка 5 из 5

   Мария К-Х – 02.05.2024

   Книга Марии Гулиной «Летела белая птица» честно зовётся рассказами о путешествиях. Какие-то похожи на репортаж: ходила, видела, не забуду. Какие-то не только фиксируют реальность, но и оборачивают её в метафору: в них корабль не просто корабль (хотя разве можно представить себе «просто корабль»?), а каркас для мечты — в начале книги собственной, болезненно-необходимой, на преодоление, в конце — умиротворённо-родовой, утешительным финальным воспоминанием для тех, кто уходит.

   Когда я брала в руки рассказы с пометкой «написано до 2020 года», но изданные сейчас, думала: это книга-подорожник. Приложу её к себе, коротающей ночь в аэропорту в ожидании дороги из неопределённо-новой жизни в ещё более неопределённо-старую, — и станет легче дышать. На деле первый рассказ на 30 телефонных страниц читала около трёх часов с перерывами, поскольку то и дело текста не видела из-за слёз. Что же там такое, отчего в один момент рыдаешь, как раненая чайка, а в другие чувствуешь опустошительную лёгкость под крылом? Пожалуй, вот: в книге — оксюморон! — закапсулирована свобода, когда путешествие было ровно тем, чем положено в благополучные времена: лёгким вызовом представлениям о себе, свиданием с одушевлённым местом (города подают вам руки и с них же кормят), счастьем, в конце концов.
   В этой капсуле героиня не говорит о доме, но чувствуется, что он у неё есть. Она не раз упоминает Бильбо Бэггинса — в том, как он выходит на дорогу, заложено, что ему есть куда вернуться. Авторка путешествует по воспоминаниям, придаёт плоть мелькнувшим однажды бликам людей и чувств, и воспоминание о каждом путешествии ощущается как дом: стабильный, понятный, свой. По странному, дурацкому выверту сегодняшнего мира (точнее, конечно, нашего пузыря понауезжавших), дом — это роскошь. Похоже, о том я и плачу, когда читаю: о более невозможном способе жить эту жизнь так, как было, хотя леса и океаны никуда не делись, а заточенный на приключение взгляд и вовсе не зависит от места.

   Эту книгу нельзя читать невнимательно. Высокая плотность текста при кажущейся несобытийности создаёт такой эффект, что если пропустишь одну деталь, то всё начинает быть бессмысленным. И надо возвращаться, обнаруживать каждое слово, стоящее на своём месте. И вслед за словами плыть, и нырять, и лететь.

   Летела белая птица — простое прошедшее время, но какое здесь былинное растяжение. Летела однажды, летела долго, летит сейчас, будет лететь. В капсуле время в том-то и дело, что не останавливается, а вечно живёт, просто на ограниченном отрезке, зато глубиной размером со «всегда». Птица встречается в книге то и дело: садится на мачту, парит над чёрным песком, гадит на джинсы. Это одна и та же? Для Марии-бёрдвотчерки наверняка нет. Для Марии-писательницы, возможно, да, хотя в книге нет прямой метафоры: авторка слишком уважает птиц для того, чтобы ставить их на литературную службу человеку. Но для меня-читательницы это, конечно, образ — единая мифическая птица, которая сопровождает дорогу. Она сможет пролететь по генетически заданным траекториям, додумываю я, свить гнездо и так обрести дом. А потом опять полететь и увидеть что-нибудь необычное — например, человеческую женщину в возмутительно красных валенках посреди её, птицы, снежных владений. Будет ли это та же самая женщина, что была в две тысячи некоем году? Какая траектория сделает меня этой женщиной? И где сейчас летит птица, с которой мне нужно встретиться, чтобы почувствовать свободу и опору?